суббота, 20 июля 2013 г.

День рождения Германа



Здравствуй, блог! Первый раз пишу в тебя, тебе, для кого – не знаю, авось куда-нибудь прибьет эту щепку на волнах информ-моря-океана.
Сегодня день рождения Германа.
Ему исполнилось бы 75 – юбилей.
Если бы 21 февраля он не умер.
Я был в Одессе на съемках, рано утром мне позвонил брат.
Тогда я подумал: как же так, ведь два года назад я написал черновик книжки о нем. Книжка полемическая, с тенью упрека и отголоском обид. Первая глава так и называлась «Глава первая – обида». А вот Герман умер, я перечитал все написанное – никуда не годится. Ведь предполагалось, что если книжка будет опубликована, Герман сможет ответить. По крайней мере, я буду знать, что все вопросы в книжке – услышаны тем, кому они адресованы. А он умер.
К сороковому дню я выбрал небольшой фрагмент, разместил на сайте, потом его опубликовал журнал «Петербургская среда».
Хорошо, подумал я, соберу еще фрагмент, побольше.
Так написалась первая часть книжки «Герман, человек божий. Дневник ассистента на площадке».
И это напечатали в журнале «Искусство кино». И много хороших людей сказали мне хорошие слова.
День рождения Германа, суббота, 20 июля 2013 г.
А неделю назад был день рождения Петра Фоменко.
О нем я тоже пишу книжку.
Но пишу уже после того, как его не стало.
И пишется совсем по-другому, чем когда я спорил с Германом и ждал от него ответа.
Странно писать, если знаешь, что предполагаемый главный читатель этого не прочтет.
Однако, пишу.
Наверное, мне это зачем-то нужно.
Но я не об этом.
Хорошо, что они оба, такие разные и значительные для меня, родились в июле, по соседству друг с другом.
Фоменко родился 13 июля.
Я собрал небольшой текст и отправил в газету «МК».
Там прочитали и сказали, что непременно опубликуют это, но в более подходящий день – 9 августа, годовщину смерти.
А я не хотел «в годовщину смерти», потому что весь текст – про день рождения. Про то, как Петр Наумович и моя жена Ирина спасли меня от смертельной осы.
И тогда я послал этот текст в газету «НГ».
И они тоже посчитали, что более важная дата все же впереди.
И еще сказали: «Все так живо и талантливо, но вас, Алексей, в тексте больше, чем Фоменко». И добавили радушно: «Дай вам Бог здоровья, конечно!»
Я почему-то расстроился, особенно от этого пожелания здоровья. Был уже вечер накануне дня рождения Фомы.
У нас на диване сидят куклы-мягкие-игрушки: две курицы, петух и корова. Корову зовут Парадайка, старшую курицу с цыпленком в крыльях – Клава; младшую, тайную пассию петуха – Пструся; а петуха, ясное дело – Петя. Петя самый маленький, но вид у него решительный и нрав задористый. Мы с Ирой знаем, что этот Петя – Фома.
И вот, услышав вечером 12 июля «дай вам Бог здоровья», я, немного грустный, вошел в комнату и увидел отвернувшуюся к стене Клаву и почти спрыгнувшего с дивана хмурого Петю.
А потом у меня  что-то сильно заболело в груди, я подумал «пройдет», но не прошло.
Наступило 13 июля, день рождения Петра Наумовича.
Ко мне по этому случаю приехала «скорая» и повезла в кардиологическую реанимацию.
По дороге мне показалось, что я совсем не хочу в реанимацию, и боль утихла, все прошло.
Еще я думал, и даже вслух говорил Ирине перед тем как ехать:
- Боже мой, ну какой же ерундой я занимаюсь! Почему все такое не настоящее! Каждый час открываю ссылку на публикацию в «Искусстве кино» и смотрю, сколько «лайков» там наставили, переживаю, что газета «НГ» так иронична в мой адрес, а жизнь проходит за этой ерундой, и ни фига не происходит всерьез. И мыслей давно в голове никаких, кроме: «Ах, что-то нет работы. А на что дальше жить?»
Этот отрезвляющий монолог подействовал целительно. Я вылез из «скорой» у приемного покоя ГКБ№11, фельдшер Тимур подкатил инвалидное кресло, и мне стало очень стыдно, как, наверное, Лисе на загривке Волка, когда битый небитого вез.
- Ну, что вы, Тимур, я сам дойду…
- Не положено, садитесь!
И он покатил кресло вверх по наклонному пандусу, а ему в три часа ночи, поди, спать хотелось больше, чем меня таскать.
В кардиореанимации на седьмом этаже переложили на койку и пошли будить дежурного Айболита. Прекрасный пожилой доктор печально посмотрел на меня и стал расспрашивать. А что я ему скажу: Клава отвернулась, Петя решил сбежать, а у Фомы день рождения?
Повторная кардиограмма наотрез отказалась от первых показаний. Давление космонафтское 120/80. Доктор вздохнул:
- Не нахожу причин вас здесь оставлять.
- Да я и сам, признаться, не хочу.
- Но рекомендую недельку пообследоваться.
- Я, пожалуй, до утра здесь побуду – метро закрыто, на такси денег нет.
Айболит сел записывать что-то в листочек, а я увидел номер на койке: 13 7 11 69
69 – назывался наш с Ирой спектакль по Бродскому, который так и не посмотрел Фома
11 – видимо, номер больницы
7 – этаж
13?
13?
13?
Неужели ко дню рождения Петра Наумовича поставили здесь эту койку?
Добрый Тимур отвел меня, симулянта, вниз – в Приемный покой:
- Да ты не расстраивайся: первая кардиограмма показала острую стенакордию, боль утихла после нитроглицерина, мы подумали – инфаркт, так что все нормально – ты не симулянт.
- Да я и не расстраиваюсь особо, просто столько хорошего народа перебудили, взбаломошили.
Еще один разбуженный доктор брал у меня показания и все время икал.
- Вы, доктор, водички попейте.
- Хочу икать, - и он продолжал записывать мое третье признание о неслучившейся катастрофе. – Пьете?
- Регулярно.
- Зачем?
- А кто его знает. Нравится…
- Вы эти актерские примочки бросьте! У меня знаете, сколько таких?
- Каких?
- Я в доме ветеранов сцены еще работаю, так что знаю вас. Покурим?
- Покурим.
- Здесь нельзя, надо на крыльцо.
Вышли на крыльцо, по пандусу спускался к машине Тимур, докладывая в рацию:
- Тринадцатая бригада свободна, готовы принимать вызов.
«Скорая» уехала.
- У вас и сигарет нет, артист?
- Да как-то не догадался взять. Сказали, совсем без вещей…
- Угощайтесь.
- Икота-то прошла?
- Ик-к-ко-та? Да, прошла.
- А сколько в Москве бригад «скорой помощи»?
- Зачем вам?
- Любопытно.
- Ну, пятьсот-семьсот, наверное.
- А за мной тринадцатая приехала, забавно.
- Что забавно?
- 13 января я встретил свою жену Ирину, потом год в поездах – то вагон тринадцатый, то полка, сегодня вот – 13 июля…
- Идите-ка, дружок, спать.
Утром вышел из больницы – интересно, где это я?
Направо Миусское кладбище, налево идет красивый хасид в шляпе, с пейсами и тремя детьми – таких мы с Ирой много видели на гастролях в Тель-Авиве. Хасид идет в сторону чешского визового центра, где мы весной получали визы, чтобы поехать в Прагу давать концерт. Места знакомые, пойду-ка по Бутырскому валу, мимо дома друга моего, Романа Борисовича, к метро «Белорусская». Только как я в метро пройду, денег-то нет. На углу три страждущих алконафта:
- Браток, не выручишь мелочью?
- Я бы рад, ребята, но вот сам думаю, как в метро проходить?
- А чего там проходить – прыгнул, и все.
- Прыгать мне, наверное, сейчас не очень.
У Романа Борисовича все окна открыты – лето. Но идти к нему кофе пить рановато – полдесятого утра. А как хорошо вот так стоять под окнами друга, невидимо, тайно, как впервые, когда приехал в Москву и еще никого не знал, и меня никто не знал – тихо и прекрасно, все только начинается.
Вахтер в метро посмотрел на дырку в левой вене – от катетера, на дырку в правой – от забора крови, и пропустил меня.
Это было неделю назад, в день рождения Фомы. Ира сказала, что мой симулянтский приступ – привет от Петра Наумовича.
А сегодня день рождения Германа.
А какой неделю назад был день – пятница, суббота?
Так, сегодня 20-е, суббота. Значит, вчера 19-е – пятница, 18-е – четверг… Интересно, а что было в эти дни – 19, 18, 17… Не помню.
Посмотрел в календарь: 13 июля тоже была суббота.
То есть, Фома и Герман родились в один день недели – забавно.
Но вот то, что я не помню, что было вчера-позавчера и пр. – это совсем не забавно.
Вот вчера друг Сережа, все понимающий про сайты и компьютеры, открыл мне блог:
- Тебе нужен блог, потому что никто не знает, когда у вас концерты и спектакли, и вообще, необходимо поддерживать информационный фон, непрерывно общаться с читателями-зрителями-друзьями. А то вас все забудут.
Конечно, забудут, если я сам себя вчера-позавчера не помню.
И еще на телефоне всего 1.75 на счету. Но, почему-то, я третий день звоню всем подряд, а он не отключается, и по-прежнему = 1.75
Чудо, наверное.
Ну вот – здравствуй, блог!
С днем рождения, Алексей Юрьевич Герман!
Может быть, теперь я лучше что-то запомню, если кому-то про это расскажу.

2 комментария:

  1. Привет, птенцы артгнезда!

    Заботливый вКонтакт напомнил про День рождения Ирины, я зашел на ее страничку - там ссылка сюда.

    До этого была в почте ссылка на текст про Германа - читал с мобильного, кусочками, смакуя... Было хорошо - от чувства, что вот ведь есть люди стремящиеся, делающие нечто, чего до них вообще не было, творческие. И грустно - от того, насколько таким людям трудно. И есть ощущение, что проще - не становится.

    Будем на связи - эта возможность за нами.

    ОтветитьУдалить
  2. Здравствуй, Лешенька!!! Моря информ-океана, вещь, конечно, коварная, можно и потонуть, но я тебя нашла...))) Осенью были в гостях у наших очень близких друзей... и Гершт, который хорошо знал твоего папу, работал с ним, начинает что-то цитировать из открытой книги, дальше была произнесена фамилия Злобин, а у меня много лет на уме только один Злобин, я начинаю рассказывать, что давно потеряла с тобой связь и что-то ещё... беру книгу и... понимаю, что да это тот Леша Злобин, адреналин, так туманит мне разум, что я не могу запомнить ни название, ни оформление. На что, Гершт говорит, Любочка, не переживай, я дочитаю и дам тебе...))) Приехала домой, нашла через Google тебя в Артгнезде, успокоилась, что могу теперь написать в любой момент... Сегодня в новостийной ленте перепост о том, что 9 декабря 2013 года на 99-ом году жизни скончалась Нина Яковлевна Дьяконова, думала, кто-то из наших, а это страница Чамеева, заглянула в фотки, а там и ты и Назаровы и Антонов...Ну опять адреналин в кровь пошел, взбодрилась, блок твой весь перечитала. Про связи - потрясающе...Вот так живешь и не знаешь, кто про тебя думает и молится... Лешенька, пиши, пожалуйста, я же тоже закончила театралку, только уже недавно в 2008. Если что - моя страница в контакте http://vk.com/luba1.

    ОтветитьУдалить